Чайковский, Стравинский, Шостакович...

15.09.2013

Петр Чайковский (1840-1893)
«Меланхолическая
серенада» для скрипки с оркестром, соч. 26
«Скерцо» для скрипки с оркестром, соч. 42 № 2
«Мелодия» для скрипки с оркестром, соч. 42 № 3

Солист — Александр Майборода

Игорь Стравинский (1882-1971)
Дивертисмент
из балета «Поцелуй феи»
1. Sinfonia
2. Danses Suisses
3. Scherzo (Au Moulin)
4. Pas de deux


Дмитрий Шостакович (1906-1975)
Симфония
№ 9, соч. 70 Ми-бемоль мажор
Allegro
Moderato
Presto — Largo — Allegretto-Allegro


Симфонический оркестр Большого театра России
Дирижер — Василий Синайский

Пьесы П.И. Чайковского для скрипки с оркестром были написаны во второй половине 1870-х гг., в период высшего расцвета «московского» творческого периода. «Меланхолическая серенада» посвящена выдающемуся скрипачу и педагогу Леопольду Ауэру; «Скерцо» и «Мелодия» входят в цикл «Воспоминание о дорогом месте» (в оригинале написанный для скрипки и фортепиано), посвященный малороссийскому городу Браилову, где во дворце Надежды фон Мекк жил Чайковский. Для самого композитора эти небольшие сочинения явились своего рода подготовкой к созданию более крупного опуса — скрипичного концерта.

Солистом в пьесах Чайковского выступит молодой скрипач, лауреат международных конкурсов, концертмейстер оркестра Большого театра Александр Майборода. Еще в юном возрасте он завоевал успех у публики и признание выдающихся старших коллег. Будучи стипендиатом фондов Юрия Янкелевича и Владимира Спивакова, Майборода выступал в ансамбле с Наталией Гутман, Александром Галковским и Колей Блахером, участвовал в музыкальном фестивале памяти Олега Кагана. В настоящее время Александр Майборода сочетает работу в оркестре с выступлениями в составе фортепианного трио Московской консерватории.


В 1921 г. в Лондоне силами труппы Сергея Дягилева был поставлен балет Чайковского «Спящая красавица». Это была одна из самых грандиозных премьер последнего десятилетия существования «Русских сезонов». Дягилев решился на восстановление музыкальных фрагментов, выпущенных в премьерной постановке Мариуса Петипа 1890 г. А поскольку полная авторская партитура балета была в то время недоступна, то оркестровка существовавших только в клавире фрагментов была поручена Игорю Стравинскому.

Этот опыт «воссоздания Чайковского» заставил автора «Петрушки» и «Весны священной» глубоко погрузиться в мир балетной музыки своего гениального предшественника. Возникшая некоторое время спустя идея самостоятельного произведения на музыку Чайковского была воплощена им в год 35-летия со дня смерти композитора.

Балет «Поцелуй феи» был представлен публике в хореографии Брониславы Нижинской в Париже в 1928 г. в исполнении балетной труппы Иды Рубинштейн (Стравинский в данном случае «изменил» Дягилеву, чего престарелый антрепренер так и не смог просить своему давнему другу). В основу сюжета легла переработанная сказка Г.Х. Андерсена «Снежная королева». Стравинский использовал музыкальный материал из различных (но не балетных!) произведений Чайковского, свободно перерабатывая и трансформируя его, аналогично написанному на музыку Перголези «Пульчинелле». Но по сравнению с первым «неоклассическим» балетом Стравинского, «Поцелуй феи» обнаруживает гораздо более глубокую и сложную связь с «первоисточником». Сквозь несоединимый, казалось бы, разлом эпох и поколений мы ясно ощущаем несомненную «генетическую» преемственность двух гениев русской музыки, которую не могут заглушить ни интонационная «терпкость», ни полифоническая объемность музыкального языка мэтра ХХ века.

«Дивертисмент», представляющий собой концертную сюиту из музыки балета, был закончен Стравинским в 1934 г. и заново переработан в 1949 г. Впрочем, и в таком виде эта музыка получила хореографическое воплощение (в 1972 г. Джордж Баланчин представил совершенно новую версию балета на Фестивале Стравинского Нью-Йорк Сити балле).


В начале 1945 г., незадолго до окончания Великой Отечественной Войны, Шостакович заявил о работе над новым симфоническим произведением. После яркой, драматически-плакатной Седьмой («Ленинградской») и трагической, запечатлевшей отчаяние «человека, оглушенного молотом войны» Восьмой от композитора ждали победной, триумфально-торжественной Девятой симфонии, которая должна была бы завершить его «военную триаду». Именно так, судя по сохранившемуся наброску, и задумал ее поначалу Шостакович...

Однако в итоге новая симфония, впервые исполненная в Ленинграде в ноябре 1945 г., оказалась совсем иной. Вопреки ожиданиям, перед слушателями прозвучало камерное, почти «классическое» по звучанию сочинение с преобладанием совершенно свободных от монументализма светлых и радостных чувств (особенно характерна в этом отношении первая часть с ее поистине «гайдновским» юмором). Лишь «вставная», четвертая часть этой пятичастной композиции (Largo) имеет ярко выраженный драматический облик, строясь на контрасте жестких, императивных реплик меди и жалобного речитатива фагота; но и она без перерыва сменяется финальным Allegretto, в котором фагот уже предстает в роли добродушно-ворчливого «буффонного баса».

Как будто заранее оправдываясь от критики, Шостакович пытался объяснить суть своей симфонии — «это вздох облегчения после мрачного лихолетья с надеждой на будущее». Едва ли его внутренний слух мог принять насаждавшиеся тогда в советском искусстве правила «сталинского ампира». Безошибочно чувствовавший окружающую эпоху, истинные, а не навязанные «генеральной линией» эмоциональные запросы своих слушателей, Шостакович (как и Прокофьев в поставленном в том же году балете «Золушка») по-своему отразил потребность в простой и тихой радости, доброй шутке, в которой так остро нуждались люди, еще не сбросившие всю тяжесть лишений и скорби...

Борис Мукосей