Пролог

Картина 1

Народ толпится у высоких стен Новодевичьего монастыря в Москве. Здесь затворился боярин Борис Годунов после смерти царя Федора, не оставившего наследника. Избрание Бориса на царство предрешено, но он медлит с согласием, чтобы отвести от себя подозрения в захвате власти.

По приказу пристава народ упрашивает Годунова принять избрание на царство: «На кого ты нас покидаешь, отец наш! На кого ты нас оставляешь, родимый!» Но думный дьяк Щелкалов возвещает, что боярин неумолим.

Картина 2

Площадь перед Успенским собором в Кремле. Величавый перезвон колоколов — Борис дал согласие и венчается на царство. Но нерадостен Борис, он в тревоге: «Скорбит душа, Какой-то страх невольный зловещим предчувствием сковал мне сердце...» А в Кремле величаво гудят колокола, и гремит «слава!» Борису Годунову.

Действие I

Картина 1

Глубокая ночь. Тихая келья в Чудовом монастыре. При свете лампады умудренный жизнью монах Пимен пишет правдивую летопись государства Российского. Пимен раскрывает в своей летописи тайну убийства Борисом Годуновым царевича Димитрия, стоявшего на его пути к трону. Просыпается Григорий, молодой инок, живущий в одной келье с Пименом. Он слышит рассказ старца, и буря страстей, тщеславных желаний врывается в тишину ночи.

У Григория зарождается мысль назваться царевичем и начать борьбу против Бориса за престол: «Борис! Борис! Все пред тобой трепещет, никто не смеет и напомнить о жребии несчастного младенца... А между тем отшельник в темной келье здесь на тебя донос ужасный пишет. И не уйдешь ты от суда людского, как не уйдешь от божьего суда!»

Картина 2

Корчма на литовской границе. Сюда, к веселой разбитной хозяйке, забрели трое бродяг — беглых монахов: Варлаам, Мисаил и Григорий. Варлаам, пьяница и чревоугодник, поет песню о взятии Казани. Григорий расспрашивает хозяйку, как пробраться в Литву. В корчму входит пристав, ищущий по царскому указу беглого монаха — Григория Отрепьева. Григорий после неудачной попытки отвести от себя подозрения, среди общей сумятицы прыгает в окно и скрывается.

Действие II

Картина 3

Царский терем в Кремле. Царевич Федор рассматривает «Книгу большого чертежа» — первую карту России. Дочь Бориса Ксения тоскует над портретом умершего жениха — датского королевича. Стремясь развеселить ее, старая мамка рассказывает смешную присказку. Входит Борис, ласково беседует с детьми, любуется сыном, изучающим книжную премудрость. Но тоска преследует его и здесь, в кругу семьи. Страшный голод посетил Русь. «Словно дикий зверь, бродит люд зачумленный», виною всех бед народ называет царя — «на площадях клянут имя Бориса».

Из самой глубины сердца вырываются, как стон, признанья царя: «Окрест лишь тьма и мрак непроглядный, хотя мелькнул бы луч отрады!.. Какой-то трепет тайный, все ждешь чего-то!..» Приходит боярин Шуйский, лукавый царедворец, глава крамольных бояр. Он приносит страшную весть: в Литве появился самозванец, присвоивший имя царевича Димитрия. Король, паны и римский папа — за него. Борис заклинает Шуйского сказать правду: подлинно ли ребенок, погибший в городе Угличе, был царевич Димитрий.

Шуйский, наслаждаясь мукой царя, описывает глубокую страшную рану на шее царевича, предсмертную улыбку на его устах... «Казалось, в своей он колыбельке Спокойно спит...» Шуйский удаляется. Борису мерещится призрак убитого Димитрия.

Действие III

Картина 4

Бал в саду Сандомирского воеводы Мнишека. Польские паны готовятся к походу на Москву. Они хотят посадить на московский престол своего ставленника — объявившегося в Польше самозванца. За чудом спасшегося царевича Димитрия выдает себя беглый инок Чудова монастыря Григорий. Панам поможет честолюбивая дочь воеводы — красавица Марина, мечтающая стать женой будущего властителя России.

Наступает долгожданная встреча влюбившегося в Марину самозванца и польской красавицы. Однако сухая, расчетливая речь Марины, ее ничем неприкрытое стремление к царской власти на минуту отталкивают самозванца. Поняв это, Марина покоряет его притворными уверениями в нежной любви. Иезуит Рангони торжествует.

Картина 5

Раннее зимнее утро. Площадь перед собором Василия Блаженного в Москве. Толпа голодного люда толкует о победах самозванца над войсками Бориса. Прибегает юродивый. Мальчишки окружают его и отнимают копеечку. Из собора выходит царь. «Хлеба, хлеба! Дай голодным хлеба, хлеба! Хлеба подай нам, батюшка, Христа ради» — кричит народ. Обиженный мальчишками юродивый обращается к царю: «Вели-ка зарезать, как ты зарезал маленького царевича».

Борис не дает боярам схватить юродивого: «Не троньте! Молись за меня, блаженный...» Но юродивый отвечает: «Нет, Борис! Нельзя, нельзя, Борис! Нельзя молиться за царя Ирода: Богородица не велит...»

Действие IV

Картина 6

Лесная прогалина под Кромами. Ночь. Восставшие крестьяне приводят захваченного кромского воеводу. Народ насмешливо «величает» царского слугу-боярина, припоминая ему все свои обиды: «Честь почести ты нас поваживал, В бурю-непогодь, да в бездорожье а ребятках наших покатывал, тонкой плеткой постегивал...»

Приход монахов Варлаама и Мисаила, обличающих Бориса, еще больше разжигает народный гнев. Широко и грозно звучит песня восставшего народа: «Расходилась, разгулялась удаль молодецкая, пышет полымем кровь казацкая! Поднималась со дна сила пододонная...» Появляются посланцы самозванца — патеры-иезуиты. Но появление чужеземцев вызывает возмущение народа. Крестьяне тащат иезуитов в лес, на осину.

На поляну выезжает окруженный войском, шляхтичами и иезуитами самозванец. Он освобождает кромского боярина. Обещаниями милостей и защиты самозванец склоняет взбунтовавшихся крестьян к походу на Москву. Небо освещает зарево пожара. Зловещи и тревожны удары набатного колокола.

Испуганно озираясь, появляется юродивый. Тоской и болью звучат его вещие слова о новых бедах, ожидающих русский народ: «Лейтесь, лейтесь, слезы горькие, Плачь, плачь, душа православная! Скоро враг придет и настанет тьма, темень-темная, непроглядная...»

Картина 7

Грановитая палата в Кремле. Идет заседание Боярской думы, обсуждающей, какой казни подвергнуть самозванца, когда он будет схвачен. Появляется Шуйский. Он рассказывает, как царь Борис в своем тереме отгонял от себя видение убитого царевича Димитрия. С криком «Чур, чур, чур, дитя!» вбегает сам Борис. Увидев бояр, он овладевает собою и обращается к ним с просьбой о совете и помощи. На это Шуйский предлагает царю выслушать старца, пришедшего поведать великую тайну. Борис соглашается. Вводят Пимена. Сказание о чудесном исцелении больного, произошедшем на могиле царевича Димитрия в Угличе, переполняет меру страданий Бориса. Он падает без чувств.

Придя ненадолго в себя, умирающий Борис завещает сыну беречь царство: «Не вверяйся наветам бояр крамольных, зорко следи за их сношеньями тайными с Литвою, измену карай без пощады, без милости карай, строго вникай в суд народный — суд нелицемерный...»

Под звон погребального колокола, под пение монашеского хора царь умирает. Потрясенный царевич Федор, простившись с отцом, поднимается с колен... И тот час Шуйский, незаметно выйдя вперед, преграждает ему дорогу к трону.